Question

Горького я впервые увидел в Петрограде зимою девятьсот пятнадцатого года. Спускаясь по лестнице к выходу в одном из громадных домов, я засмотрелся на играющих в вестибюле детей.

В это время в парадную с улицы легкой и властной походкой вошел насупленный мужчина в серой шапке. Лицо у него было сердитое и даже как будто злое. Длинные усы его обледенели (на улице был сильный мороз), и от этого он казался еще более сердитым. В руке у него был тяжелый портфель огромных, невиданных мною размеров.

Детей звали спать. Они расшалились, не шли. Человек глянул на них и сказал, не замедляя шагов:

Даже кит

Ночью спит!

В эту секунду вся его угрюмость пропала, и я увидел горячую синеву его глаз. Взглянув на меня, он опять насупился и мрачно зашагал по ступеням.

Позже, когда я познакомился с ним, я заметил, что у него на лице чаще всего бывают эти два выражения. Одно — хмурое, тоскливо-враждебное. В такие минуты казалось, что на этом лице невозможна улыбка, что там и нет такого материала, из которого делаются улыбки.

И другое выражение, всегда внезапное, всегда неожиданное: празднично-застенчиво-умиленно-влюбленное. То есть та самая улыбка, которая за секунду до этого казалась немыслимой.

Я долго не мог привыкнуть к этим внезапным чередованиям любви и враждебности. Помню, в 1919 или 1920 году я слушал в Аничковом дворце его лекцию о Льве Толстом. Осудительно и жестко говорил он об ошибках Толстого, и чувствовалось, что он никогда не уступит Толстому ни вершка своей горьковской правды. И голос у него был недобрый, глухой, и лицо тоскливо-неприязненное. Но вот он заговорил о Толстом как о «звучном колоколе мира сего», и на лице его появилась такая улыбка влюбленности, какай редко бывает на человеческих лицах. А когда он дошел до упоминания о смерти Толстого, оказалось, что он не может произнести этих двух слов: «Толстой умер», — беззвучно шевелит губами и плачет. Так огромна была нежность к Толстому, охватившая его в ту минуту. Слушатели — несколько сот человек — сочувственно и понимающе молчали. А он так и не выговорил этих слов: покинул кафедру и ушел в артистическую. Я бросился к нему и увидел, что он стоит у окна и, теребя папиросу, сиротливо плачет о Льве Николаевиче. Через минуту он вернулся на кафедру и хмуро продолжал свое чтение.

Впоследствии я заметил, что внезапные приливы влюбленности бывают у Горького чаще всего, когда говорит он о детях, о замечательных людях и книгах.

Перебирая книги в своем кабинете на Кронверкском проспекте (в Ленинграде), он каким-то особенным, почтительным и ласкающим жестом брал с полок то ту, то другую книгу и говорил о ней певуче и страстно, гладя ее, как живую

Найдите 10 осложненых предложений и чем осложнены они? 

Answer 1

1. Спускаясь по лестнице к выходу... - предложение с обособленным обстоятельством (деепричастный оборот).

2. В это время в парадную с легкой и властной походкой вошел... - предложение с однородными определениями (легкой и властной).

3. Длинные усы его обледенели (на улицы был сильный мороз)...- предложение с уточняющей конструкцией (дана в скобках).

4. Они расшалились, не шли. - предложение с однородными сказуемыми.

5. И другое выражение, всегда внезапное, всегда неожиданное... - предложение с однородными определениями.

6. Я долго не мог привыкнуть к этим внезапным чередованиям любви и враждебности. - предложение с однородными дополнениями.

7. Осудительно и жестко говорил он об общих ошибках Толстого... - предложение с однородными обстоятельствами.

8.  Так огромна была нежность к Толстому, охватившая его на минуту. - предложение с обособленным определением (причастным оборотом).

9. Слушатели - несколько сот человек - сочувственно и понимающе молчали. - предложение с приложением и однородными обстоятельствами.

10. Через минуту он вернулся на кафедру и хмуро продолжил свое чтение. - предложение с однородными сказуемыми. 

Answer 2

1) Лицо у него было сердитое и даже как будто злое. (Осложнено однородными членами предложения)

2)  В руке у него был тяжелый портфель огромных, невиданных мною размеров. (Осложнено однородными членами предложения)

3)  Они расшалились, не шли. (Осложнено однородными членами предложения)

4) В эту секунду вся его угрюмость пропала, и я увидел горячую синеву его глаз. (Осложнено однородными членами предложения)

5) Взглянув на меня, он опять насупился и мрачно зашагал по ступеням. (Осложнено однородными членами предложения)

6) Я долго не мог привыкнуть к этим внезапным чередованиям любви и враждебности. (Осложнено однородными членами предложения)

7) Помню, в 1919 или 1920 году я слушал в Аничковом дворце его лекцию о Льве Толстом. (Осложнено однородными членами предложения)

8) Осудительно и жестко говорил он об ошибках Толстого, и чувствовалось, что он никогда не уступит Толстому ни вершка своей горьковской правды.(Осложнено однородными членами предложения)

9) И голос у него был недобрый, глухой, и лицо тоскливо-неприязненное (Осложнено однородными членами предложения)

10) Но вот он заговорил о Толстом как о «звучном колоколе мира сего», и на лице его появилась такая улыбка влюбленности, какай редко бывает на человеческих лицах. (Осложнено однородными членами предложения)